Центр тибетской медицины 'Кунпен Делек Менкан' - Дарующий благо и полезный для всех
Будда медицины
Loading

Библиотека

Джамгон Конгтрул(1813—1899)

Джамгон КонгтрулКонгтрул Лодро Тайе (Kong-sprul Blo-gros mTha'-yas) (1813—1899) родился второго декабря 1813 года в Ронгьябе (Rong-rgyab), близ Пэма Лхаце (Padma lHa-rtse), что в области Дрида Салмоганг (Bri-zla Zal-mo-sgang) в Восточном Тибете. Ронгьяб — это небольшая, скрытая от посторонних глаз долина, которая считается одним из двадцати пяти священных мест Восточного Тибета, местом, где проявляются просветленные деяния семейства Будда. Приемным отцом Конгтрула был Сонам Пел (bSod-nams 'Phel), тантрист-мирянин из традиции бон, а матерью — Траши Цо. В автобиографии Конгтрул сообщает, что его родным отцом был Юнгдрунг Тэндзин (gYung-drung bsTan-'dzin), знаменитый лама из рода Кьюнгпо, или Гаруды, который был на грани угасания. Брак матери Конгтрула с Юнгдрунг Тэндзином должен был обеспечить продолжение этого драгоценного рода. Конгтрул подробно описывает историю божественного происхождения родоначальников семьи Кьюнгпо, из которой вышли самые выдающие личности как буддийской, так и бонской традиции: буддисты — Миларэпа, Кьюнгпо Налчжор, первый Кармапа Дусум Кьенпа; и бонпо — тертон Лодэн Ньингпо (Blo-ldan sNying-po) и Траши Гьялцен (bKra-shis rGyal-mtshan).

Когда мать Конгтрула носила его в чреве, у нее было много благоприятных снов. Например, однажды ночью она увидела во сне, как прилетевший с северо-запада ворон спустился на ее домашний алтарь. Были и другие предзнаменования, говорившие о том, что дитя, которому предстояло родиться, будет великим человеком: год его рождения выдался небывало изобильным, хотя в предшествовавшие годы урожаи были скудными.

Четырехлетним ребенком Конгтрул нашел текст по созерцанию Белого Манджушри. Подражая распевавшим этот текст монахам, он читал его сам, водя пальцем по строкам. В своих детских играх он давал посвящения, строил храмы, лепил жертвенные хлебцы и подносил их охранителям и т. д. Стоило показать Конгтрулу буквы тибетского алфавита, как он их запомнил.

В детстве у него было много видений. Однажды, лежа на коленях матери, он увидел аскета, который держал знамя и три пылающих шара. В другой раз он увидел во сне предсказателя, который предрек ему нечто загадочное; по всей видимости, слова предсказателя указывали на Шечен (Zhe-chen) и Палпунг (dPal-spungs) — монастыри, в которые Конгтрулу предстояло поступить много лет спустя. В автобиографии Конгтрул упоминает, что, едва научившись мыслить, глубоко уверовал в Гуру Ринпоче, великого учителя из Уддияны, который устранил препятствия, мешавшие распространению буддизма в Тибете. Он с гордостью заявлял другим детям, что в нем воплотился сам Гуру Ринпоче. Мальчик был вне себя от радости, когда услышал, что один практик в их краях обрел понимание природы ума, и мечтал найти человека, который научит его, как получить такое переживание. Он жаждал осознавать состояние сновидений и благодаря силе своего желания действительно обрел такую способность. Короче говоря, его детские игры, сны и мысли отражали глубокую склонность к духовной жизни и врожденное уважение ко всем людям.

В 1815 году родное селение Конгтрула посетил Сонам Лодро, двадцать второй настоятель монастыря Мэнри; он срезал у мальчика прядь волос и нарек его именем Тэндзин Юнгдрунг. Это имя Конгтрул носил до принятия монашества. Бонской традиции Конгтрула учили его приемный отец и Юнгдрунг Пунцог (gYung-drung Phun-tshogs), йогин и учитель бонской обители в Тарде (Thar-bde), расположенной неподалеку от его родных мест. К восьми годам он знал всех божеств бонского пантеона и был сведущ в бонских ритуалах, но больше всего его привлекали мирный и гневный образы Гуру Падмасамбхавы. Получив соответствующие наставления, он ушел в затвор, чтобы практиковать перенос сознания, и через три дня получил знаки, свидетельствовавшие об успешности этой практики. Вскоре ему приснилось, что, сидя со скрещенными ногами, он летает в небе, и этому сну предстояло повторяться на протяжении всей его жизни. Кроме того, он с самого детства проявлял интерес и способности к духовным танцам и живописи. Подростком он уже умел определять травы и минералы, с которыми его познакомил Карма Пунцог (Каrmа Phun-tsogs). Он продолжал их изучать и впоследствии стал одним из лучших в Тибете врачей и алхимиков.

Приблизительно в это же время одно некогда богатое и чрезвычайно уважаемое семейство, обитавшее в этой местности, пришло в упадок: оно утратило все имущество, а сам род прекратился. Столь драматическая перемена обстоятельств открыла для Конгтрула истину о непостоянстве богатства и владений, пробудив в нем искреннее стремление удалиться от мирских дел. Затем, примерно в 1827 году, власти Деге бросили в тюрьму его отца, Сонам Пела, и других родственников, обвинив их в соучастии в политическом убийстве. Поскольку эта смута ввергла край в нищету, мать настояла, чтобы Конгтрул принял монашество.

Вскоре после этого Конгтрул познакомился с Цепелом из рода Кангсар (Tshe-'phel Khang-sar-tshang), комендантом крепости Чоде (Chos-sde). Ум и дарования Конгтрула произвели на него большое впечатление, и он предложил юноше стать своим секретарем. Как-то раз, когда они находились в летней резиденции правителя Деге, покровитель Конгтрула познакомил его с Джигме Лосалом ('Jigs-med Blo-gsal), учителем ньингмапинского монастыря Шечен. Беседуя с юношей, учитель был поражен познаниями Конгтрула в области учения бон и способностью его излагать. Учитель посоветовал покровителю Конгтрула послать его в Шечен, и тот отправил его учиться к выдающемуся наставнику Гьюрме Тутоб Намгьялу ('Gyur-med mThu-stobs rNam-rgyal).

Хотя прежде Конгтрул изучал только учение бон, он не испытывал никаких затруднений в буддийской среде. Чтобы проверить способности Конгтрула, учитель объяснил ему взаимоотношения мать-сын и враг-друг, которые используются в китайской астрологии, и юноша сразу все понял, выказав блестящие способности. Он изучал «Зеркало поэзии», знаменитое руководство по стихосложению и использованию словарного запаса, а также продолжал изучать различные тибетские и санскритские грамматики, такие как Чандрапа, Калапа и Сарасвати. п Он получил посвящение Белого Манджушри — божества, олицетворяющего мудрость, а также передачу Манджушри-намасангити-тантры («Тантра воспевания имен Манджушри»), которую читал ежедневно всю оставшуюся жизнь. В 1831 году он начал получать передачи учений и практик школы ньингмапа. В 1832 году Конгтрул принял от Тутоб Намгьяла полные монашеские обеты в соответствии с традицией «Восточной Винаи» (sMad-lugs). Этой традиции следовали как школа ньингма, так и школа гелуг; ее линия передачи шла от Шантаракшиты, а после гонений на буддизм, предпринятых Лангдармой (Glang-dar-ma), была возрождена Лачен Гонгпа Рабсалом (Bla-chen dGong-pa Rab-gsal).

В тот же год Конгтрул совместно с ньингмапинским учителем ламой Кунсанг Саннгагом (Kun-bzang gSang-sngag) совершил паломничество к месту силы Сенге Намдзонг (Seng-ge rNam-rdzong). Путь к цели их путешествия был занесен снегом, и им целый день не удавалось ни поесть, ни отдохнуть. Наконец они остановились передохнуть возле большой каменной глыбы. Учитель сказал Конгтрулу: «Если, когда одолевают усталость и голод, прямо взглянуть на природу ума, то увидишь не что иное, как истинную природу ума». Они безмолвно сидели рядом. И тогда Конгтрул получил прямое и невыразимое переживание природы ума. «Во всей моей дальнейшей жизни, — писал он, — мне не пришлось ни развивать природу ума, которую я тогда узрел, ни что-то к ней добавлять». Разумеется, его усердие в созерцании, направленное на сохранение живого осознания природы ума, не ослабевало в течение всей жизни.

Все первые годы монашества Контрул получал наставления и передачи по кама и терма и выполнял затворы. Бесчисленные знаки во снах и наяву указывали на его близкое духовное родство с Гуру Ринпоче. Он изучал ритуалы и различные священные тексты, старые и новые; никогда не отвлекаясь на бессмысленную деятельность, и усердно исследовал все области знания.

В 1833 году Вонгэн Трулку (dBon-rgan sPrul-sku) из монастыря Пал-пунг, брат Ситу Ринпоче, затребовал Конгтрула к себе на службу в качестве секретаря. С сожалением расставшись с монастырем Шечен, Конгтрул отправился в Палпунг. Перед самым его отъездом учитель дал ему напутствие всегда быть мягким, внимательным и никогда и ни в чем не проявлять пристрастности и сектантства. Переезд не доставил ему никаких неприятностей: он отмечает, что на пути в Палпунг падал снег и проявились другие благоприятные знаки.

В первый день лунного месяца того же года Конгтрул впервые встретился с девятым Ситу — Пэмой Ньинче (Si-tu Padma-nyin-byed) (1774— 1853), которому предстояло стать его главным учителем кагью. Вонгэн Трулку настоял, чтобы Конгтрул вновь принял монашеские обеты, — вероятно, потому, что ему не хотелось признавать подлинность традиции тех обетов Винаи, которые Контрул принял годом ранее. Возглавлял церемонию Ситу Пэма Ньинче, по этому случаю нарекший его именем Карма Нгаванг Ионтэн Гьяцо Тринлэ Кункьяб Палсангпо. Эти обеты принадлежали к традиции «Западной Винаи» (sTod-lugs), которую в начале тринадцатого столетия ввел в Тибете кашмирский ученый Шакьяшри. Она развивалась в четырех монашеских общинах, и ее придерживались школы сакья и карма-кагью. Что касается повторного принятия монашеских обетов, то Конгтрул считал, что в его уме сохраняется остаток прежних обетов, а потому не ощущал, что принимает новые. Некоторые полагают, что этот эпизод помог ему увидеть нетерпимость и сектантство — обычные явления духовной жизни того времени. По-видимому, он оказал на Конгтрула немалое влияние, направив его помыслы к объединяющему подходу, который стал определять его жизнь и произведения.

К тридцати годам Конгтрул получил учения и посвящения от более чем шестидесяти учителей, представлявших все школы и эзотерические линии Тибета. В те времена блестяще образованных монахов — если только их не признавали ламами-перерожденцами — забирали из монастырей и назначали секретарями местных землевладельцев и правителей. Когда о Конг-труле стала распространяться молва как о многообещающем ученом, власти Палпунга решили помешать правительству Деге забрать его, как забрали из Шечена. Они сумели это сделать, «признав» его воплощением Бамтенга Трулку (Bam-steng sPrul-sku), ученого монаха, который юношей служил предыдущему Ситу. Поскольку Бамтенг Трулку был родом из области Конгпо, новоиспеченный лама-перерожденец получил имя Конгтрул («перерожденец из Конга»).

Несмотря на то, что Конгтрул приобрел титул ламы-воплощенца именно так, это звание нельзя считать незаслуженным. Ведь Гьюрме Тутоб Нам-гьял объявил Конгтрула воплощением Вайрочаны, одного из величайших переводчиков периода первой волны распространения учения Будды в Тибете. Многие ученые и учителя, в том числе Джамьянг Кьенце Вангпо, стали почитать его воплощением нескольких учителей прежних времен, индийских и тибетских, таких как Ананда (двоюродный брат Будды), Арья-дэва, Кьюнгпо Налчжор, Таранатха, Тердаг Лингпа и другие. Одна из строф Ланкаватара-сутры стала рассматриваться как пророчество, указывающее именно на него. В зрелом возрасте, став одновременно великим учителем и практиком высокого уровня и таким образом оказавшись в уникальном положении, Конгтрул заинтересовался своими предыдущими жизнями. Исследования привели его к выводу, что он был воплощением Ваджрапани, Вайрочаны, учителя Винаи Луме Цултрим Шераба и знаменитого врача Сумпа Кэнпо Иеше Палчжора. Так или иначе всю свою жизнь Конгтрул проявлял себя как несравненный ученый и совершенный учитель.

В Палпунге, под руководством Ситу Пэмы Ньинче и других духовных наставников Конгтрул делал большие успехи. К двадцати пяти годам он уже стал известным учителем, и многие обращались к нему как за духовным руководством, так и за наставлениями по санскритской и тибетской грамматике. Примечательно, что этот человек, ставший одним из самых видных авторитетов по всем вопросам буддийской науки, никогда не учился ни в монастырской школе, ни в другом учебном заведении.

От Ситу он получил «Собрание ста посвящений Таранатхи» и передачу Тибетского канона; Чагме Трулку (Chags-med sPrul-sku) дал ему множество посвящений и учений высших тантр, таких как Гухьясамаджа и Хаягрива, а Дзигар Чогтрул ('Dzi-sgar mChog-sprul) — четыре тантры, составляющие основу теории и практики тибетской медицины. Так он стал вместилищем бесчисленных учений. Конгтрул последовательно осваивал все практики, которым его учили, неуклонно стремясь достичь внутреннего осуществления, и неизменно получал чудесные предзнаменования. Например, когда в 1836 году он выполнял затвор по практике пяти божеств Чакрасамвары, однажды ночью ему приснилось, что он входит в величественное здание. Туда же прибыли какие-то люди, которые принесли духовные книги, написанные золотом, обернутые в шелковую парчу и испускающие аромат камфары. Во дворе дома он увидел Луипу, Кришначарью и Гхантапу — троих индийских махасиддх, самых значительных в линии передачи Чакрасамвара-тантры. Они явились в облике детей, одетых в разные наряды. Через некоторое время трое сиддх исчезли, и Конгтрул остался в естественном состоянии ума.

Чаще всего повторялись сны о Гуру Ринпоче или о том, что он сам — Гуру Ринпоче, — эти сны, имевшие пророческий смысл, он видел во время или после духовных практик, которыми он занимался. Конгтрул пишет, что в последующую часть его жизни видения и необычные переживания случались менее часто, потому что он пользовался благами, которые предоставила ему монашеская община, а потому его ум был затемнен силой кармических долгов.

Через несколько лет после того, как Конгтрул впервые прибыл в Пал-пунг, главную резиденцию школы кагью в Восточном Тибете, он стал считать себя «кагьюпой» — так у него появилось чувство принадлежности к конкретной школе. Одновременно его тяга к древней традиции (ньингма) уменьшилась. Однако вскоре он осознал, что все происходившее в его уме было кармическим препятствием. Он испытал чувство сожаления и раскаялся в том, что переменил веру. Сразу же после этого его близкое сродство с древней традицией снова проявилось в различных сновидениях. Некоторые указывали ему местонахождение сокрытых учений. Временами ему снились древние переводчики, которые показывали ему неизвестные тантры и давали их передачу. Кроме того, тогдашние сны открыли ему, что он — воплощение различных древних учителей. В иных снах он встречался с древними индийскими учителями, такими как Атиша, Шантидэва и Чандрагомин, а также с бесчисленными тибетскими учителями прошлых времен.

В 1839 году все подарки, которые Конгтрул получил, сопровождая в поездке Четырнадцатого Кармапу Тегчога Дордже (Theg mchog rDor-je) (1798—1868), он поднес Ситу Пэме Ньинче, дабы тот провел ритуал зарождения пробужденного ума (бодхичитты). По этому случаю Конгтрул получил имя Чангчуб Семпа Аодро Тайе (Byang-chub Sems-dpa' Blo-gros mTha'-yas) — Бодхисаттва Безграничного Разума. Конгтрул часто исполнял ритуал зарождения бодхичитты по просьбе других, и этот факт свидетельствует о том, что он придавал идеалу бодхисаттвы большое значение. В тот же самый год Конгтрул впервые встретился с Джамьянгом Кьенце Вангпо, получил от него учения и глубоко в него уверовал.

Когда Конгтрул ушел в свой первый традиционный трехлетний затвор, спустя полтора года его отозвали. Четырнадцатый Кармапа Тегчог Дордже посетил монастырь и попросил, чтобы его научили санскриту. Контгрула сочли достаточно знающим, чтобы стать его наставником. В 1842 году, когда Конгтрулу было уже почти тридцать лет, ему удалось оградить себя от внешних посягательств на свое время и внимание. Ситу Пэма Ньинче, поначалу ответивший отказом на просьбу вновь удалиться в трехлетний затвор, в конце концов дал такое разрешение. В часе ходьбы от монастыря Палпунг, в месте силы, именуемом Цадра Ринчен Драг (Tswa-'dra Rin-chen Brag), Конгтрул построил хижину для медитации, которую Ситу назвал Кунсанг Дечен Осал Линг (Kun-bzang bDe-chen 'Od-gsal gLing). На этот раз ему удалось без помех завершить затвор, и впоследствии он продолжил жить в своем убежище. Оно оставалось его главной резиденцией всю оставшуюся жизнь и в конце концов стало маленьким центром трехлетних затворов, которым он руководил. Именно там Конгтрул написал свои литературные произведения, в том числе «Всеобъемлющее знание» и комментарий к нему — «Безбрежный океан знания».

Конгтрул постоянно горел желанием претворить в практику все учения, полученные им от других или открытые самостоятельно, обрести их плод и получить необходимый потенциал для передачи их людям. Так, он четыре раза подряд полностью выполнил предварительные практики Махамудры, в результате чего обрел великую ясность ума и получил бесчисленные благие предзнаменования и сновидения. Он постоянно осознавал неизбежность смерти. Всякий раз, когда жизни Конгтрула угрожали препятствия, он, чтобы их преодолеть, взывал к Гуру Ринпоче и выполнял различные практики, в том числе практику долгой жизни Белой Тары, которую принес в Тибет святой Атиша. Чтобы справиться с другими препятствиями, он практиковал ритуалы Ваджракилаи.

Получив от Вонгэна Трулку посвящение практики долгой жизни Ваджрного удара молнии, он той же ночью увидел во сне, как на небе вместе сияют солнце и луна; его видения в практике тогал расширились, и с тех пор он стал меньше читать ежедневных молитв, но продолжал выполнять предварительные практики Махамудры и ритуалы Чакрасамвары и Варахи. Много времени он стал посвящать собственным сочинениям. В тот же период он обрел устойчивость в тантрийской стадии зарождения. Знаками этой устойчивости стали его сновидения, в которых он побеждал духов и врагов, преображаясь в гневного Гуру Ринпоче со скорпионом в руке или в других божеств. Конгтрул говорил, что на протяжении всей своей жизни получал чудесные знаки достижения — результат практики «Единство умов учителей», которую он выполнял. Вероятно, у него была кармическая связь с этим несравненным тайным учением.

Во сне он часто видел девушек, которые показывали ему местоположение учений-кладов. В одном таком сне красиво одетая девушка предсказала, что его деятельность на благо учения Будды и на пользу людям будет чрезвычайно важной и в итоге он откроет двадцать пять учений-кладов.

Все оставшуюся жизнь Конгтрул писал труды, практиковал и учил. Большую часть времени он провел в затворах, но, осознавая свою роль в деле сохранения и передачи бесчисленных духовных методов, находившихся на грани исчезновения, Конгтрул являл пример образцового равновесия между созерцанием и активной жизнью, между теорией и практикой. Многие годы спутницей его жизни была бедность, и, в отличие от других учителей своего времени, он предпочитал обходиться без слуг и помощников, как и великий индийский мудрец Асанга, первооткрыватель философии читтаматры, который только в очень преклонном возрасте позволил себе принимать услуги монаха-послушника. Лишь мать и племянница Конгтрула (после смерти матери) делили с ним кров и помогали ему по дому. Жил он всегда скромно и сетовал, что почти утратил решимость проявлять сострадание ко всем живым существам по вине мышей и крыс, которые жили в его доме и грызли драгоценные книги.

Как-то раз ему приснилось, что он поднимается в небо по чудесной лестнице, — возможно, то был знак достижения уровней пробуждения бодхисаттвы. Однажды, выполняя тантрийский ритуал пиршественного подношения (ганачакру), он наяву узрел лик Гуру Ринпоче, огромный как гора, после чего узнал естественное состояние ума — обычного ума, свободного от понятий, состояние, в котором нечего утверждать или отрицать, переживание неизмененного состояния бытия. Тогда же Конгтрул впервые преодолел умопостроения, ограничивающие исконный простор ума. Его сны также неоднократно указывали на давнюю связь с Тердаг Лингпой и ньингма-пинским монастырем Миндролинг. Однажды ему приснился учитель Дзог-чен Сонам Сангпо (rDzog-chen bSod-mams bZang-po), воплощение Дром-тона ('Brom-ston)33, который сказал ему: «Твоей практикой должно быть Великое Совершенство, а твоим йидамом — Великомилосердный. Другие учителя дают те же наставления!»

В начале 1847 года Конгтрул, предварительно выполнив практику под названием «Самоосвобождение из низших миров», совершал затвор по практике Великомилосердного. Польза этой практики была безмерна: ночью его ум пребывал в состоянии нераздельности сострадания и пустоты, днем он увеличивал свое понимание текстов писаний, ощущая в себе поток внутренней благодати. В этот период он написал хвалу восьми бодхисаттвам под названием «Восемь великих облаков», которая ознаменовала начало его широкой литературной деятельности.

Конггрул много путешествовал по Восточному Тибету, пробуждая энергию духовной жизни монастырей и мест уединенной практики. Он просвещал монахов и мирян, давая им учения, посвящения и передачи множества практик. Все, что ему подносили, он отдавал Ситу Пэме Ньинче.

С точки зрения астрологии, 1849 год был для него опасным. Поэтому, чтобы избежать вредных воздействий и препятствий, он занимался различными духовными практиками. В этот период ему приснилось зеленеющее плоскогорье, посредине которого стоял трон из белого камня, украшенный нерукотворными китайскими и тибетскими письменами. На троне восседал Падмасамбхава, который сказал ему: «По моему благословению отныне и до сорока четырех лет в твоей жизни не будет препятствий. А затем ты встретишь меня во плоти». Этот сон предсказал, что Конгтрул повстречает Чогьюр Дэчен Лингпу (Чоглинга) (1829 - 1879) и получит от него особую практику для устранения препятствий.

От Джамьянга Кьенце Вангпо Конгтрул много раз получал учения и посвящения всех традиций тибетского буддизма, иногда даже без просьб со своей стороны. В частности, он получил три раздела Дзогчена, передачу различных линий школы сакья и передачу линии Марпы. Взамен Конгтрул по просьбе Кьенце давал ему учения, передачи, ритуалы долгой жизни и благословения. Таким образом, оба они были друг для друга и учителями, и учениками. Тем не менее, Кьенце был скорее учителем. Конгтрул просил у него совета по всем вопросам, особенно после кончины Ситу Пэмы Ньинче. Взаимоотношения Контрула, Кьенце и Чоглинга сыграли важную роль в происходившем в девятнадцатом столетии культурном возрождении Восточного Тибета. Другие учителя, такие как Мипам (1846—1912), Кенпо Женга, Адзом Другпа, Палтрул Ринпоче и бонпо Шардза Траши Гьялцен (Shar-rdza bKra-shis rGyal-mtshan), тоже внесли значительный вклад, но главными деятелями этого возрождения, безусловно, были эти трое. Кьенце, совершенный во всем, являл собой его вдохновляющую силу; Конгтрул, праведник и ученый, обладал как способностью претворять все в литературные труды, так и силой передачи; а Чоглинг был не знающим преград мистиком. То, что вдохновляющей силой возрождения был Кьенце, видно из слов самого Конгтрула; в автобиографии он пишет: просто обратившись с просьбой к Iypy Ринпоче, Кьенце мог встречаться в видениях и снах с древними учителями и тертонами и получать от них учения, которых уже не существовало или которые принадлежали к угасшей линии передачи. Тем самым он вдохнул жизнь в те учения, которые в процессе длительной передачи утратили свою свежесть, и продлил жизнь тех, которые находились на грани исчезновения.

Хотя буддийские ученые связывают имена Кьенце, Конгтрула, Чоглинга и других учителей Восточного Тибета с так называемым движением риме (ris-med), вряд ли эти учителя намеревались создать движение, которое объединило бы различные тибетские традиции. Они лишь проявляли беспристрастность к учениям, не ограничивая свой интерес только теми традициями, к которым принадлежали сами. Они собирали, записывали, передавали и тем самым сохраняли, оживляли и распространяли учения линий устной передачи, которые охватывали все аспекты наследия Будды. Знаменательно, что они занимались этим в такое время, когда вследствие политики строгой приверженности к конкретным учениям, которую проводили различные школы и традиции, над многими линиями устной передачи нависла угроза исчезновения. Таким образом, эти учителя оказали огромное влияние на тибетскую буддийскую традицию, а плоды их усилий по сохранению учений ощутимы и поныне.

Возрождение, начало которому положили эти учителя, происходило в Восточном Тибете, а не в Центральном, поскольку в Центральном Тибете преобладали новые школы, ориентированные на монашество. Стремление этих школ сосредоточиться на философских тонкостях, безусловно, не располагало к подходу, основанному на синтезе, поскольку такой подход требует некоторого упрощения, а вместе с ним и отказа от кропотливых теологических изысканий. Восточный Тибет, далекий от теократического правительства Лхасы, родина школ с практической, а не теоретической направленностью, был тем идеальным местом, где могло расцвести несектарное возрождение учений.

Начиная со времен второй волны распространения буддийского учения в Тибете, древняя школа ньингма подверглась жестоким гонениям. А потому львиная доля внимания трех учителей досталась учениям школы ньингма и особенно системе Дзогчен. Ведь самое длинное из многочисленных сочинений Конгтрула — «Сокровищница драгоценных учений-кладов» (Rin chen gter mdzod), которое состоит из более чем шестидесяти томов важнейших циклов ньингмапинских учений-терма. Во «Всеобъемлющем знании» система Дзогчена названа высшей из девяти колесниц, которые все вместе составляют пути, изложенные в Сутре и Тантре.

Разумеется, всеобъемлющий подход Конгтрула и его соратников не имел целью слить в единую систему разные традиции тибетского буддизма, но он действительно послужил делу преодоления сектантства, чувства принадлежности к конкретной школе, веры в ценность лишь одной традиции.

Человек небольшого ума, знакомый с единственным философским подходом, единственным тайным наставлением или единственной системой практики, легко может пасть жертвой представления, что это единственно верный путь. Открытое же отношение к разным традициям может освободить ум от предвзятости и пристрастности, даровав проницательность, позволяющую понять взаимосвязанность различных учений и традиций, их возможности и особенности — одно это преимущество гораздо весомее, чем опасность запутаться в столь разных и, на первый взгляд, порой противоречивых буддийских учениях и традициях. Даже Будда в различных проповедях давал противоречивые объяснения. Если хочешь полностью понять объяснение, необходимо учитывать его обстоятельства и аудиторию, которой оно было предназначено. Конгтрул, ставший вместилищем бесчисленных учений и тайных наставлений всех традиций, критически отзывался о современных ему учителях:

В наше время даже известные учителя и пандиты, как правило, мало знают различные учения Будды и мало верят в них; их образование ограничено собственной традицией и основано лишь на изучении нескольких текстов. Большинство же людей, как влиятельных, так и обычных, необразованны и не слишком разбираются в смысле учения. В частности, ныне многие люди, пристрастные и лишенные ока, прозревающего учения, самонадеянно объявляют одни традиции хорошими, а другие — плохими, одни линии передачи учения — чистыми, а другие — нечистыми. Подобно слепому яку, шарахающемуся от воображаемой опасности, они мнительны и подозрительны даже по отношению к собственной школе, не говоря уже о других традициях.

Автобиография Конгтрула свидетельствует о его чрезвычайной скромности. Тем не менее, в ней ярко видны его исключительные качества и деяния. Он заявляет, что относится с верой и уважением ко всем учениям и подлинным учителям, которые их сохраняют. Именно вера питала широту его кругозора; он никогда никоим образом не отрицал ни одного из аспектов учения Будды. Поэтому для всех буддистов он стал примером, достойным подражания.

В 1855 году Чоглинг признал в Конгтруле тертона, то есть открывателя учений-кладов, и дал ему имя Чиме Тэнньи Юнгдрунг Лингпа ('Chi-med bsTan-gnyis gYung-drung Gling-pa). Конгтрул глубоко почитал Чоглинга и много раз приглашал его проводить ритуал открытия кладов или присутствовать на нем. Например, когда Чоглинг и Кьенце обнаружили в Пещере Хрустального Лотоса, что в Дзамнанге, тексты, принадлежащие к трем разделам традиции Дзогчен, Чоглинг вручил Конгтрулу великолепное изваяние Махакалы, которое Нагарджуна вырезал из черного камня, взятого в Прохладной Роще. Это скульптурное изображение хранило отпечаток рук Нагарджуны. В ответ Конгтрул дал Чоглингу редкостное древнее изваяние ГурУ Ринпоче. Во второй лунный месяц 1867 года Чоглинг и Кьенце вместе возвели Конгтрула на трон, наделили его официальным титулом открывателя кладов и совершили для него ритуалы долгой жизни.

Конгтрул часто путешествовал по двадцати пяти местам силы Восточного Тибета, которые были открыты Чоглингом, выполняя бесконечное число тантрийских ритуалов пиршественного подношения или большие ритуалы, связанные с различными божествами и широко распространенные в древней традиции. Часто он объединял большие ритуалы с приготовлением освященных лекарств мэндруб (sman grub), проявляя большую искусность в науках врачевания и алхимии. Он был автором получившего известность метода обезвреживания ртути, а его книги по медицине и поныне высоко ценят врачи традиционной тибетской медицины.

Поскольку Кьенце и Чоглинг часто просили Конгтрула присутствовать при извлечении кладов из гор, камней и пещер и при выполнении необходимых ритуалов и тантрийских пиршественных подношений, предшествующих или завершающих такое извлечение, Конгтрул стал вместилищем этих учений-терма. Совершая поездку в Центральный Тибет, он передал много подобных учений Четырнадцатому Кармапе Тегчогу Дордже и Другпа Ринпоче, который не решался получать от Конгтрула посвящения, пока в собственных сновидениях не узнал о драгоценности таких передач учений и о необходимости их получить. Важность деятельности Конгтрула по сохранению многочисленных линий передачи наставлений становится ясной, когда видишь, какое значение придают современные тибетские учителя передачам и посвящениям, содержащимся в труде Конгтрула «Сокровищница драгоценных учений-кладов». Когда Конгтрул решил собрать вместе старые и новые учения-терма, он попросил совета у Кьенце, и тот посоветовал взять за основу четыре текста, которые составил сам, собрав разрозненные учения-терма, и написать исчерпывающий труд по высшим Тантрам и Дзогчену.

Дабы получить благословение на работу над таким текстом, Конгтрул выполнял несколько затворов, пока в 1856 году не увидел множество снов — добрых предзнаменований, в которых находил драгоценные пилюли, принадлежавшие индийскому учителю Дзогчена Вималамитре, а также Иеше Цогьял, тибетской супруге Гуру Ринпоче. Кроме того, ему приснилось, что он, сидя на троне, читает написанный серебром текст, в котором содержатся исключительные учения. Ему снилось, как восходят солнце и луна, а он получает благословение из сосуда, обнаруженного Чоглингом Ринпоче. Все эти знаки он воспринял как указания на то, что настало время написать этот труд. После того как он закончил все части этой книги, ламы-перерожденцы и гомчены (великие йогины) попросили его дать содержащиеся в ней посвящения и передачи. Эти передачи быстро распространились в монастырях и общинах практикующих всего Восточного Тибета.

Имя Конгтрула иногда связывают с дипломатией. В 1857 году его послали в Центральный Тибет, чтобы обнаружить новое воплощение Ситу Ринпоче, умершего в 1853 году. Здесь в переговорах с Гьялпо Шедрой, премьер-министром тибетского правительства, ему пришлось пустить в ход свои дипломатические способности, чтобы добиться переезда в Палпунг юного Ситу, чьи родители подчинялись властям монастыря Трашилхунпо. Был и другой случай, когда некоторые гелугпинские монастыри Восточного Тибета потребовали, чтобы в этой области были уничтожены монастыри школы кагью. Это требование исходило от войск Центрального Тибета, введенных с целью отразить вторжение войск Ньягронга, возглавляемых Гон-по Намгьялом (mGon-po rNam-rgyal). Применив свое искусство целителя, Конгтрул сумел вылечить от тяжелой болезни Донгкама Трулку, главу монастырей драгьяб-гелуг (brag-gyab dge-lugs), благодаря чему успешно выполнил дипломатическую миссию по спасению Палпунга и других кагьюпин-ских монастырей от разрушения, а их имущества от конфискации. К Конгтрулу неоднократно обращались как к посреднику и миротворцу: он всегда выполнял эти просьбы, но политиком не стал. Он неизменно стремился к истинно духовным целям и лишь играл политическую роль, выполняя один из видов бескорыстных деяний живущего в миру бодхисаттвы.

Несмотря на влиятельное положение, которое Конгтрул занимал в буддийском обществе Восточного Тибета, когда ему был шестьдесят один год и он уже написал множество трудов, благодаря которым и поныне пользуется чрезвычайно высокой репутацией, несколько ничтожных монахов из монастыря Палпунг подняли шумиху с целью дискредитировать его и ламу Вонгэна. Вероятно, они поступили так потому, что им претила широта взглядов Конгтрула и его всеобъемлющий подход к разным учениям, особенно к учениям древней традиции. Кьенце сказал ему, что происходящее является большим препятствием для учения. В конце концов, расследовать этот вопрос поручили Церинг Дондрубу (Tshe-ring Don-grub), высокопоставленному представителю администрации Деге. Обвинения признали необоснованными, вопрос был исчерпан, а несколько монахов-зачинщиков арестованы. Было решено, что резиденцией ламы Вонгэна станет Дрентанг (Dren-thang), а Конгтрул будет оставаться в своем уединенном жилище. На следующий год лама Вонгэн умер. Как писал Конгтрул, его смерть была прямым следствием препятствия, созданного учениками, которые нарушили обязательства по отношению к своему учителю. Кьенце в письме к Конгтрулу дал ему такой совет:

Пребывая в монастыре Палпунг, вы усиленно распространяли учение и давали посвящения. Вы передавали великие ритуалы древней и новой традиций, и участвовали в их выполнении как тантрийский учитель. Кроме того, вы преподавали различные науки. В своей уединенной обители вы проводили долгие затворы. Хуже того, что с вами случилось теперь, уже не будет, разве что вас убьют. А потому следуйте совету Атиши: «Держись на расстоянии по меньшей мере ста верст от того места, где спорят».

Конгтрул заявил, что не держит зла на монахов, которые его оскорбили, а питает к ним лишь сострадание, понимая, что их умами владели сильные чувства и они нарушили священную связь со своим учителем. В то же самое время, поскольку монахи и учителя, виновные в этом происшествии, отплатили злом в ответ на доброту ламы Вонгэна (который был одним из учителей Конгтрула), Контрул признавал, что испытывал к ним неприязнь. С того времени он почти четырнадцать лет не бывал в монастыре Палпунг. Однако к концу его жизни среди его учеников было большинство величайших учителей и лам-перерожденцев девятнадцатого столетия.

Конгтрул умер на восемьдесят седьмом году, в четверг, 28 декабря 1899 года, и в это время проявилось много благоприятных знаков. Он был чрезвычайно плодовитым писателем, ему принадлежит более девяноста томов по теории и практике в традициях ньингма, кадампа, сакьяпа, кагью и бонпо.Хотя его нельзя считать новатором, его заслуга заключается в том, что он собрал редкие учения и сведения по многим вопросам, связанным с буддизмом, и дал им жизнь за пределами девятнадцатого столетия. Временами он заново переписывал учения, чтобы сделать их более доступными для умов современников. Он олицетворяет успешную попытку свести воедино все знание, содержащееся в буддийской литературе на тибетском языке после периода систематизации учения, длившегося на протяжении четырнадцатого и пятнадцатого веков. Именно в тот период появились такие гении, как Цонгкапа, основатель школы гелуг, и Лонгченпа, величайший ум школы ньингма. Одна из особенностей ученых трудов Конгтрула — его подчеркнутое внимание к индийским первоисточникам, тогда как до этого монастыри длительное время выпускали лишь отечественные работы, специализировавшиеся на скрупулезном толковании индийских трактатов.

Конгтрул был автором или составителем около девяноста томов, посвященных разным темам. Его главным трудом традиционно считаются «Пять великих сокровищниц» (mDzod chen lnga) — это название дал им Кьенце, когда Конгтрул показал ему черновой набросок первого из пяти произведений, «Всеобъемлющего знания». Четыре остальные — это: «Сокровищница Мантры школы кагью», «Сокровищница ключевых наставлений», «Сокровищница драгоценных учений-кладов» и «Особая тайная сокровищница наставлений».

«Сокровищница Мантры школы кагью» (ЬКа' brgyud sngags mdzod) содержит практики мандалы тринадцати тантрийских божеств, а также древние и новые тантры (некоторые из них передал Марпа-переводчик), сопровождаемые учениями по тантрийской стадии завершения, ритуалы посвящения и различные лунги. Это произведение состоит из шести томов.

«Сокровищница драгоценных учений-кладов» (Rin chen gter mdzod) содержит посвящения, учения, ритуалы и наставления о том, как применять их в затворе, по всем циклам терма, обнаруженных Конгтрулом. Этот сборник начинается с «кладов земли» таких тертонов, как Ньянграл Ньимэй Осер, Гуру Чокьи Вангчуг (Gu-ru Chos-kyi dBang-phyug), Лонгченпа, Ригдзин Годем, Тангтонг Гьялпо (Thang-stong rGyal-po) (1385—1509); различных лингпа (gling-pa), в том числе Ринчена (Rin-chen) (1340— 1396), Дордже (rDo-rje) (1346-1405), Кармы (Karma), Пэмы (Pad-ma) (1450—?), Лэтро (Las-'phro) (1585—1656) и Чоглинга, а также бонских открывателей кладов. Вторую часть этого сочинения составляют циклы учения из «кладов ума» и «чистых видений» таких тертонов, как Пятый Далай-лама, Дордже Тогме Цал (rDo-rje Thogs-med rTsal) (1617—1682), Намчо Мигьюр Дордже (gNam-chos Mi-'gyur rDo-rje) (семнадцатый век) и Джигме Лингпа ('Jig-med Gling-pa). Последняя часть сочинения содержит те учения-терма, которые стали передавать очень редко; в нее входит сборник текстов по малым терма с комментариями. Это произведение насчитывает шестьдесят томов.

«Сокровищница ключевых наставлений» (gDams ngag mdzod) содержит посвящения и наставления, связанные с восемью тибетскими линиями передачи практики: ньингма, кадам, сакья, Марпа-кагью, Шангпа-кагью, умиротворение [страдания] (шичжед: zhi byed), йога нерушимого состояния (rDo-rje rnal-'byor), три нерушимых состояния приближения и свершения (rDo-rje gsum-gi-bsnyen-sgrub) — и девятый раздел, посвященный разным учениям других линий передач. Это сочинение состоит из двенадцати томов.

И наконец, «Особая тайная сокровищница наставлений» (Thun mong min gsang mdzod), для которой Кьенце написал пятнадцать вступительных очерков, заключает в себе «Единство умов Трех Корней» и другие учения, восходящие к желтым свиткам (содержащим учения-терма), и клады ума, открытые самим Конгтрулом. Этот труд состоит из семи томов.

Кроме того, Конгтрул писал о ритуалах, записывал наставления для учеников, сочинял философские труды, рассматривал вопросы индийской и китайской астрологии, медицины, грамматики и др.

Если обозреть огромное литературное наследие Конгтрула, может сложиться впечатление, что большую часть жизни ему приходилось заниматься литературным трудом. На самом же деле почти все свое время он посвящал личным затворам и различным практикам и, по его словам, часто писал «в перерывах между занятиями медитацией». Благодаря своей несравненной учености и проницательности Конгтрул получил имя Джамгон — Кроткий Покровитель, — поскольку этот эпитет носит Манджушри, бодхисаттва, олицетворяющий высшую мудрость.


 

Rambler's Top100 ТОП-777: рейтинг сайтов, развивающих Человека